Второй фронт

Но французское движение Сопротивления преподнесло союзникам освобождение французской столицы, как подарок «на блюдечке с голубой каёмкой». Было бы глупо не воспользоваться случаем.

«Брать» Париж командир 2-й бронетанковой дивизии (французской) генерал Филипп де Отклок (Philippe de Hauteclocque), ставший известным под псевдонимом Леклерк (Leclerc), отправил 9-ю моторизованную роту 3-го батальона Чадского маршевого полка. 24 августа эта рота численностью 160 (по другим источникам – 150) человек, из которых 146 были испанскими коммунистами, социалистами и анархистами, двумя колоннами вошла в Париж. Одну колонну возглавлял командир 9-й роты капитан Раймонд Дронн (Raymond Dronne), вторую – лейтенант (майор в Республиканской армии Испании) Амадо Гранель (Amado Granell). Подойдя к городской ратуше, полугусеничный броневик под названием «Эбро» произвёл первые выстрелы по позициям немецкой артиллерии и пулемётным гнёздам. В ратуше испанцев встретил председатель Национального совета Сопротивления (Conseil National de la resistance; CNR) Жорж Бидо. На следующий день, 25 августа, фотография Жоржа Бидо и Амадо Гранеля появилась на первой странице газеты движения Сопротивления «Освобождение».

Жорж Бидо (слева) и Амадо Гранель (справа) в ратуше Парижа 24 августа 1944 года

В тот же день, 24 августа, бойцы 9-й роты взяли штурмом отель «Мерис», где располагался штаб военного губернатора Парижа генерала от инфантерии Дитриха фон Хольтица (Dietrich von Choltitz), и арестовали Хольтица, предварительно заставив его отдать приказ немецким войскам о прекращении сопротивления. Вот как Хольтиц описал эту сцену в своих мемуарах «Солдатский долг. Воспоминания генерала вермахта о войне на западе и востоке Европы. 1939–1945».

«Внезапно в зал ворвался растрепанный и возбужденный штатский, державший палец на спусковом крючке своего пистолета-пулемета. …Возможно, но я точно не помню, помимо этого штатского в комнату вбежал и офицер французской танковой дивизии. Штатский направил свое оружие на меня и несколько раз повторил: «Sprechen deutsch?» Я спокойно ответил: «Намного лучше, чем вы». Тем временем французский офицер, за которым я послал, майор, вошел в комнату, оценил ситуацию, взял смущенного штатского за шиворот и выставил за дверь. Затем, приложив ладонь к форменному кепи, он спросил меня на французском: «Господин генерал, готовы ли вы прекратить бой?» Я ответил: «Да, готов». Он попросил меня следовать за ним, и мы покинули отель через чёрный ход». (Дитрих фон Хольтиц. Солдатский долг. Воспоминания генерала вермахта о войне на западе и востоке Европы. 1939–1945. C. 227 (https://www.4italka.ru/dokumentalnaya_literatura_main/biografii_i_memuaryi/422653/str227.htm#book - Недоступный в России ресурс).

По одним историческим источникам этим офицером был коммунист лейтенант (майор) Амадо Гранель, по другим – капитан Раймонд Дронн. Был ещё и Антонио Гутьерресу (Antonio Gutiérrez) из 9-й роты, которому поручили охранять пленённого Хольтица. «Фон Хольтиц подарил Гутьерресу свои часы в знак признательности за соблюдение международных военных конвенций», – написал Луис Ривас, парижский корреспондент испанской интернет-газеты El Confidencial, в статье с характерным названием «Испанцы, освободившие Париж, замалчиваются и забываются во Франции». Публикация появилась на сайте электронного издания 18 августа 2014 года (https://www.elconfidencial.com/mundo/2014-08-18/los-espanoles-que-liberaron-paris-silenciados-y-olvidados-en-francia_177174/). А Шарль де Голль во втором томе своих мемуаров, появившихся в Париже 1956 году (в России они были изданы в 2003 году) написал, что это был майор де Лагори, начальник штаба боевой группы полковника Пьера Бийота (Pierre Billotte) из 2-й бронетанковой дивизии.

Испанские солдаты из 9-й роты в сопровождении парижских жандармов ведут к генералу Лекрерку арестованного военного губернатора Парижа генерала от инфантерии Дитриха фон Хольтица

Однако факт остаётся фактом: первой в Париж вступила рота испанских республиканцев, потеряв при этом один танк из 15 единиц бронетехники. В период с 13 по 24 августа 1944 года французские коммунисты уверенно шли к власти, но 25 августа голлисты, с согласия союзников по антигитлеровской коалиции, перехватили инициативу.

Украденная победа

25 августа Шарль де Голль приехал на Монпарнасский вокзал, откуда направился к зданию военного министерства. 26 августа состоялся парад французских войск. Они прошли от Триумфальной арки на площади Звезды (ныне – площадь Шарля де Голля) до Собора Парижской Богоматери, где была отслужена благодарственная месса. Одними из первых в парадной колонне прошла 9-я рота под флагом Испанской Республики, нарушив тем самым приказ нести только французский флаг. Но в эйфории освобождения де Голль сделал вид, что не заметил этого своеволия, как союзники сделали вид, что не заметили слишком самостоятельную речь де Голля. 26 августа он обратился из окна ратуши к столпившимся на площади счастливым жителям города: «Париж освобожден! Освобожденный им самим, освобожденный его народом при поддержке армий Франции, при поддержке и содействии всей Франции, Франции, которая сражается, одной Франции». («Paris libéré ! Libéré par lui-même, libéré par son peuple avec le concours des armées de la France, avec l’appui et le concours de la France tout entière, de la France qui se bat, de la seule France»). Словно не было и в помине американских, британских и канадских войск, высадившихся 6 июня на пляжах в департаментах Кальвадос и Манш.

Испанский солдат-доброволец Пабло Морага в кузове полугусеничного бронетранспортёра приветствует анархистским жестом зрителей во время парада 26 августа 1944 года / Фотоархив Жана Рубье

Рузвельт до середины октября 1944 года отказывался признавать де Голля лидером временного правительства Франции. Американский президент подозревал, что де Голль хочет быть военным диктатором. Генерал Дуайт Эйзенхауэр «имел вполне определенное указание президента Рузвельта: войска Соединенных Штатов находятся во Франции не для того, чтобы привести к власти генерала де Голля», – написал известный британский военный историк и писатель Энтони Бивор (Antony Beevor) в своём документальном труде «Арденнская операция. Последняя авантюра Гитлера» (Ardennes 1944. Hitler’s Last Gamble).

Громче всех протестовали против прихода к власти голлистов участники движения Сопротивления. Но Лондону и Вашингтону идейно были ближе голлисты, а не коммунисты, поэтому они согласились сохранить во Франции власть генерала де Голля. В итоге два министра-коммуниста во временном правительстве были вынуждены поддержать указ генерала о роспуске «патриотических ополчений» и сдаче оружия в обмен на помилование и разрешение генеральному секретарю Французской коммунистической партии Морису Торезу вернуться из Москвы в Париж. Таким образом бойцы из движения Сопротивления – освободители Парижа – уступили лавры победителей голлистам.

Если в Париже де Голль сумел с представителями левых партий, то политическая ситуация в Бельгии оказалась более сложной. Участники движения Сопротивления были против возвращения в страну политиков-консерваторов, спокойно пересидевших всю войну в Лондоне. В начале сентября численность отрядов Сопротивления составляла примерно 30 тысяч человек, но вскоре возросла до 70 тысяч. 29 сентября 1944 года генерал Эйзенхауэр отдал приказ по армии, в котором поддержал просьбу правительства Бельгии, обращённую к отрядам Сопротивления, сдать оружие и технику, несмотря на продолжающуюся войну в Европе. 21 октября глава миссии Главного командования в Брюсселе генерал-майор Джордж Эрскин (George Erskine) обратил внимание Верховного главнокомандующего на тот факт, что число враждебно настроенных бойцов Сопротивления, отказавшихся сдать оружие, превышало численность полицейских и жандармов более чем в десять раз. Потеря контроля над положением в стране становилась вполне реальной. 25 ноября британские солдаты и бронетехника были доставлены в бельгийскую столицу для поддержки действий полиции и жандармерии, чтобы выполнить приказ о разоружении.

Парадный реванш американцев

Прохождение 28-й пехотной дивизии Keystone по улицам Парижа 29 августа 1944 года

Между тем американцы в Париже не собирались делиться с де Голлем лаврами освободителей. 28 августа в Булонский лес подтянулась 28-я пехотная дивизия Keystone («Замковый камень») из состава 8-го корпуса 3-й американской армии. Дивизией командовал бригадный генерал Норман Кота-старший (Norman Cota, Sr.). Для его бойцов устроили душевые, чтобы они могли отскрести с себя грязь перед парадом. Утром 29 августа они под звуки дивизионного марша «Хаки Билл» (Khaki Bill) двинулась по авеню Фош к Триумфальной арке, а оттуда – вдоль Елисейских Полей.

«Это был один из самых выдающихся когда-либо отданных приказов о наступлении», – записал слова Брэдли в своём дневнике его адъютант капитан Честер Хансен (Chester B. Hansen). Сейчас дневники Хансена хранятся в Военно-историческом центре армии США (The United States Army Military History Institutte).

А вот строки из мемуаров самого Брэдли: «То, что парижане принимали за парад, в действительности было тактической переброской войск на фронт». (Bradley O.N. A Soldier's Story. – New York: Holt, 1951). «Записки солдата» были изданы в Москве в 1957 году.

Британская пресса негодовала. В каждом решении Эйзенхауэра она видела проявление неуважения к генералу Бернарду Монтгомери, командовавшему 21-й группой армий. «Это отражало гораздо более широко распространенное возмущение тем, что Британия оказалась в стороне: командуют теперь парадом американцы, а потом объявят себя победителями. Представитель Эйзенхауэра в Британии главный маршал авиации Артур Теддер (с 1944 года – заместитель главнокомандующего союзными экспедиционными силами) был встревожен подобными публикациями в английской прессе: «Из того, что я слышал в Главном командовании союзных сил, я не мог не опасаться, что происходящее чревато серьезным расколом среди союзников», – написал он в своих мемуарах, изданных в Лондоне в 1966 году. (Arthur Tedder. With Prejudice. London, 1966).

Никто из иностранных солдат не получил наград за освобождение Парижа. Таких наград просто не существовало ни в США, ни в Англии. Во всемирной истории осталась только одна медаль «За взятие Парижа 19 марта 1814 года». И она – как легко догадаться – русская.

После войны во Франции в разные годы выпустили несколько сувенирных медалей. В частности, в 1984 году – «Освобождение Парижа - 40 лет», которой интересуются разве что фалеристы. На обратной стороне изображён генерал Леклерк в окружении восторженной публики. Сейчас этот сувенир стоит 50 евро.

Почему ни в США, ни в Великобритании ничем не отметили своих солдат, промаршировавших в августе 1944 года в качестве победителей по улицам Парижа? Этот очевидный факт является невольным признанием второстепенной роли второго фронта в освобождении Европы от фашизма. Главные битвы вела Красная армия, без неё не было бы ни второго фронта, ни освобождения Парижа.

Часть 2. Покорение освобождённого Парижа

Парижане сначала восторженно встречали американцев в августе 1944 года, но потом начали шептаться о них: «Pire que les boches» («хуже, чем немцы»). Об этом написал официальный историк армии США во время Второй мировой войны Форрест Карлайл Пог-младший (Forrest Carlisle Pogue Jr.) в своей книге «Война Пога: дневники военного историка II Мировой войны» (Forrest C. Pogue. Pogue’s War: Diaries of a WWII Combat Historian. Lexington, KY, 2001. P. 214).

Что же произошло? В то время, когда на Восточном фронте у гитлеровцев трещали кости под ударами Красной армии, американцы поудобнее устраивались в Париже. Солдаты шутили: война – как кино: впереди много всего творится, но лучшие места сзади.

Светская жизнь генералов

Во второй декаде сентября Эйзенхауэр с Верховным штабом экспедиционных сил союзников (Supreme Headquarters Allied Expeditionary Force, SHAEF) переехал в версальский «Трианон Палас». В течение двух недель в зданиях, окружавших отель, включая огромные конюшни, расположились многочисленные департаменты Верховного штаба. Примерно 1800 зданий вокруг Версаля изъяли для размещения 24 тыс. солдат и офицеров.

Главный американский снабженец, начальник «Зоны коммуникаций» (она же ComZ) или, проще говоря, начальник тыла генерал-лейтенант Джон Ли захватил в Париже более 315 отелей и несколько тысяч других зданий и комнат, где с комфортом расквартировал свой высший офицерский состав, а фешенебельный отель «Георг V» полностью забрал себе в личное пользование. Французские власти жаловались, что запросы у американцев оказались гораздо выше, чем были у немцев. Один парижский журнал расшифровал аббревиатуру SHAEF как «Объединение американских отельеров во Франции» (Société des Hôteliers Américains En France).

Жизнь в Париже превратилась в сплошной бурный «Праздник, который всегда с тобой», – вынес в название своего романа о жизни в Париже Эрнест Хемингуэй. Во французской столице не хватало хлеба, но в избытке было шампанского и женщин. «Освободители» Европы развлекались как могли – в зависимости от служебного положения и толщины кошелька.

«После лжесвидетельства перед комиссией по расследованию незаконной военной деятельности в Рамбуйе Эрнеста Хемингуэя оправдали и разрешили остаться во Франции аккредитованным военкором. Он вернулся в один из самых дорогих отелей «Ритц» (Ritz) на Вандомской площади, чтобы пить и заниматься любовью с женой собрата по перу, Мэри Уэлш, ставшей после войны четвёртой миссис Хемингуэй», – написал британский военный историк и писатель Энтони Бивор (Antony Beevor) в своём документальном труде «Арденнская операция. Последняя авантюра Гитлера» (Ardennes 1944. Hitler’s Last Gamble). [Фото 2]

Мэри Уэлш была военным корреспондентом. У неё сложились хорошие отношения с командующим ВВС. Никто не утверждает, что генерал-лейтенант Карл Спаатца (Carl Spaatz) был её любовником, но никто этого и не опровергает. У Хемингуэя такие же отношения сложились с Марлен Дитрих, он флиртовал с ней «по-отечески». Обоим, Мэри и Эрнесту, это не мешало в «Ритце» заниматься любовью. [Фото 3]

Марлен Дитрих и Эрнест Хэмингуэй

Марлен Дитрих во Франции развлекала американские войска. Она объехала с концертами все корпуса 1-й армии. Ей понравилось, как её принимали солдаты, а вот от офицеров она осталась не в восторге. В целом 1-я армия ей не понравилась, а больше всего не понравились полковники и генералы тылового штаба 12-й группы армий в Вердене. Она также утверждала, что подцепила вшей, но это не помешало ей принять приглашение командующего 12-й группой армий генерал-лейтенанта Омара Брэдли на коктейль, ужин и «плохой фильм» в одном из люксембургских отелей. По-иному сложились её отношения с командующим 3-й армией генералом Джордже Паттоном-младшим (George Patton, Jr.), с которым Марлен, по её словам, переспала. Этот грубиян в большей степени соответствовал её представлениям о генерале. На память о постельных баталиях генерал подарил ей набор пистолетов с жемчужными рукоятками.

Другим поклонником Дитрих был командир 82-й воздушно-десантной дивизии «Всеамериканской» (All American) Джеймс Гэвин (James Gavin) или «прыгающий Джим», очень молодой и красивый генерал-майор. Вскоре он стал любовником Дитрих. Позднее Гэвин взял в любовницы Марту Геллхорн, третью миссис Хемингуэй, которая к тому времени уже терпеть не могла «Папу». «У Гэвина были романы с обеими женщинами, а также он спал со своим водителем-англичанином», – написал 22 мая 1994 года в газете The Washington Post (https://www.washingtonpost.com/archive/entertainment/books/1994/05/22/jumping-into-history/6e589f60-4c51-4867-9cbf-ba328653b0c3/) американский журналист и писатель Клей Блэр (Clay Blair) со ссылкой на книгу Майкла Бута и Дункана Спенсера «Десантник. Жизнь генерала Джеймса М. Гэвина». (Paratrooper. The Life of Gen. James M. Gavin. By T. Michael Booth and Duncan Spencer).

Жертвы французской любви

Вторая годовщина освобождения Парижа. Елисейские Поля, 26 августа 1946 года

Париж, как магнит, притягивал к себе всех: от старших офицеров до рядовых солдат. Офицеры-медики рассказывали о целых автоколоннах, которые по дороге в тот или иной пункт назначения «сбивались» с пути и в итоге оказывались в столице. С середины сентября сюда приезжало до 10 тыс. американских военных ежедневно. Старшие офицеры – якобы по делам, кто – в Верховный штаб, кто – в «Зону коммуникаций». Младшие командиры и солдаты отправлялись развеяться в Париж по увольнительным запискам, которые им выписывали на трое суток.

«Пламенный дух солдата блиндажного», как выразился поэт-десантник Луис Симпсон (Louis Simpson) в своей книге «Избранная проза» (Selected Prose. New York, 1989), искал «укромные местечки», которое между собой солдаты называли silver foxhole (буквально – «серебряный окоп»). Здесь они находили и выпивку, и женщин. Парижский квартал красных фонарей вокруг площади Пигаль стал известен как Pig Alley, Свинская аллея. Здесь свои услуги предлагали не только «профессионалки», но и «любительницы». Их цена не превышала 300 франков или пяти американских долларов. За такие деньги даже самый низкооплачиваем солдат мог позволить себе удовольствие не с одной, а сразу с несколькими красавицами (по утверждению сильного пола, на войне и после неразбавленного виски все женщины кажутся красавицами).

На 541-й странице книги Грэма Космаса и Альберта Каудри «США во II Мировой войне: Медицинское обслуживание на Европейском театре военных действий» (Graham A. Cosmas and Albert E. Cowdrey. United States Army in World War II: The European Theater of Operations: Medical Service in the European Theater of Operations. Washington, DC, 1992. URL: https://history.army.mil/html/books/010/10-23/CMH_Pub_10-23-1.pdf) читаем: «Рядовой из интендантской роты подцепил девять разных женщин в районе одного перекрёстка (в Париже), отвёз их в шесть разных отелей и смог совершить семь сексуальных контактов за восемь часов». [Фото 4]

Приключение рядового стало известно из его медицинской карточки, в связи с поставленным диагнозом о венерическом заболевании. Да, войска союзников несли большие потери, и не только на передовой. С 1 января по 8 мая 1945 года было госпитализировано свыше 1 млн. американских военнослужащих. В течение января-апреля количество стационарных коек, занятых жертвами болезней и травм, не связанных с боевыми действиями, неизменно превышало количество коек, занятых жертвами боевых действий. По сравнению с 1944 годом, случаев венерических заражений стало больше в четыре раза – с 48,5 тыс. до 200,9 тыс. Согласно документам, более двух третей всех венерических заражений американских солдат во Франции случились в Париже. Это была «эпидемия венерических заболеваний, вызванная условиями разорённой Европы и освобождением многих военнослужащих от службы на передовой», – делают вывод авторы книги.

Для упорядочивания сексуальных услуг начальник военной полиции в сентябре 1944 года совершил поездку по парижским борделям, чтобы их «ранжировать» по категориям, одни должны были обслуживать только офицеров, другие – белых солдат и сержантов, а третьи – чернокожих бойцов. Белые и чёрные американцы могли умирать в одном окопе, но бордели для них были разные.

Однако военной полиции не удалось направить процесс в нужное русло. Сексуальные контакты носили бессистемный характер. Им не мешал даже языковой барьер. Американские парни, как правило, презирали французов и видели в них неудачников, не умеющих говорить на «правильном» языке. Они ожидали, что француженки – и юные, и зрелые – будут готовы исполнять все желания своих «освободителей». Одной из немногих фраз, которую удосужилась выучить на французском большая часть американских ковбоев, была реплика: «Voulez-vous coucher avec moi?» («Хочешь со мной переспать?»). [Фото 5]

Американское посольство охарактеризовало американских солдат в Париже как «пылких и часто очень предприимчивых» в преследовании женщин, отмечается в материалах Национального управления архивов и документации (National Archives and Records Administration). Женщин они соблазняли сигаретами, консервированной ветчиной, нейлоновыми чулками и другими вещами, которые получали в посылках из США. [Фото 6]

Отсутствие тонкости в обращении вскоре стало давать обратный эффект. «Когда одну девушку в кафе подозвали свистом, помахав пачкой Lucky Strike, та взяла у американца сигарету, бросила её на землю и растоптала, чем заслужила одобрительные возгласы французов, наблюдавших за этой сценой», – написал Энтони Бивор в соавторстве со своей женой Артемис Купер в книге «Париж после освобождения, 1944–1949». (Antony Beevor, Artemis Cooper. Paris after the Liberation, 1944–1949. London, 1994. P. 129.). [Фото 7]

Французские юноши, неспособные конкурировать с расточительными американцами, всё больше озлоблялись, видя наглость «освободителей». Взаимные подозрения и обиды усиливались. «Французы, циничные до поражения; угрюмые после спасения, – написал Луис Симпсон. – Сукины дети, чего им ещё надо?» (Louis Simpson. Selected Prose. New York, 1989. P. 143).

Чикаго-на-Сене

Статья в журнале военного корреспондента сержанта Аллана Эккера «Военные рекетиры на чёрном рынке в Париже» в армейском еженедельнике Yank от 4 мая 1945 года №46

Красивая парижская жизнь требовала денег. Потребность в них росла по мере того, как «освободители» входили во вкус столичных ресторанов, кафе и знакомств с девушками с пониженной социальной ответственностью. По законам жанра солдатам и офицерам ничего не оставалось делать, как идти по пути арбатовцев из незабвенного «Золотого телёнка» – прожигать жизнь «на деньги, принадлежавшие государству, обществу и кооперации». [Фото 8_1, 8_2]

Джи-ай (GI – военный) покупал в своём армейском магазине блоки сигарет Chesterfield, Lucky Strike и Camel по 50 центов и продавал их парижанам на чёрном рынке по 15-20 долларов. Ввиду отсутствия валютного контроля и освобождения от уплаты ввозных пошлин американские солдаты быстро превращались в предприимчивых и бессовестных мелких дельцов. Французские власти безрезультатно жаловались в Верховный штаб экспедиционных сил. «Освободители» продолжали безнаказанно злоупотреблять своим положением победителей. Незаконные валютные операции стали рутиной в их жизни. Военные спешили сорвать крупный куш за счёт французского правительства. Своё денежное содержание, получаемое в долларах, они по спекулятивному курсу на чёрном рынке конвертировали во франки, франки несли в кассу своей воинской части, вновь обменивали, но уже по официальному курсу на доллары, которые с огромной прибылью вновь продавали на чёрном рынке.

«В Париже чёрный рынок стал безудержным, когда американские дезертиры объединились с местными преступными бандами», – написал военный корреспондент армейского еженедельника Yank сержант Аллан Эккер. Его статья под заголовком «Военные рекетиры на чёрном рынке в Париже» была опубликована 4 мая 1945 года в 46-м номере издания. (Allan B. Ecker. GI Racketeers in the Paris Black Market // Yank, 4.5.45. URL: https://ia802608.us.archive.org/22/items/1945-05-04YankMagazine/1945-05-04YankMagazine.pdf) Автор снабдил статью лидом: «Дезертиры организовали банды в чикагском стиле с тайниками, скупщиками краденого, оружейными складами и всеми атрибутами третьеразрядного детектива с кровью и стрельбой». [Фото 9]

Прибыль от украденного армейского бензина стала так велика, что новый рынок привлек даже наркодилеров. До половины всех канистр в континентальной Европе пропало неизвестно куда. Ужесточение уголовных наказаний, добавление цветных красителей в бензин, повышавших шансы отследить топливо, другие многочисленные попытки американских властей – все эти меры не могли помешать торговле, что ещё больше ухудшило ситуацию с поставками на фронте. Париж вскоре стал известен как «Чикаго-на-Сене».

О самой известной афере, которую провернули солдаты железнодорожного батальона осенью 1944 года, стало известно широкой публике из материалов военного трибунала. Перед судом предстали 180 офицеров и солдат, их приговорили к тюремным срокам от трёх до 50 лет. Военные железнодорожники США останавливали поезда на повороте так, чтобы полицейские в последнем вагоне не видели первых вагонов, и выгружали в поджидавшие их автомобили подельников мясо, кофе, сигареты и консервы. За один месяц из поездов украли 66 млн пачек сигарет. 9-килограммовый ящик кофе уходил перекупщикам за 300 долларов, ящик армейских пайков «10 в 1» – за 100 долларов. Из санитарных поездов крали одеяла и униформу.

Спасение от «красной катастрофы»

Встреча представителей советского командования с американскими союзниками в Торгау (Германия) 25 апреля 1945 года / Фото: Иван Шагин

Читатель невольно может задаться вопросом: когда же американские солдаты воевали с гитлеровскими войсками? Наши попутчики, конечно, воевали с гитлеровской Германией, но как бы между делом. Они не успели дойти до Берлина, потому что Красная армия с востока наступала быстрее, чем гитлеровцы отступали на западном фронте.

Открытие второго фронта – это в определённом смысле заслуга Красной армии. Крымская стратегическая наступательная операция создала военно-политические условия для высадки союзников в Нормандии. Белорусская стратегическая наступательная операция («Багратион») оттянула на Восточный фронт 1,2 млн гитлеровцев. 6 июня 1944 года в Европе у Гитлера было только 10 тыс. человек и 380 тыс. – к концу операции. С 13 июня до конца 1944 года Красная армия провела шесть стратегических наступательных операций и начала Будапештскую, седьмую, не считая фронтовых операций. С 12 января по 11 мая – ещё семь стратегических, не считая фронтовых. Последняя, Пражская стратегическая, завершилась 11 мая 1945 года.

А что в это время происходило в Западной Европе? Историографы Западного фронте с готовностью перечислят 12 операций союзников, которые несопоставимы по размаху и численности войск со стратегическими операциями на Восточном фронте. Например, численность немецких войск, действовавших против американцев в ходе операции «Маркет-Гарден» в сентябре 1944 года, составляла всего 20 тыс. гитлеровцев.

В это же время на востоке Красная армия в ходе двух стратегических операций сковала силы врага численностью более 871 тыс. В битве, а точнее в топтании, в Хюртгенском лесу с сентября 1944 по февраль 1945 года американцам противостояло 80 тыс. гитлеровцев. А в это время Красная армия в ходе Будапештской стратегической операции громила фашистскую группировку численностью 250 тыс. гитлеровцев. Эти сравнения можно продолжать.

И ещё, о чём западная историография упоминает крайне неохотно. Войска коалиции воевали не только с гитлеровцами. Их использовали ещё и в качестве полицейских сил для разоружения отрядов движения Сопротивления. [Фото 10]

История не знает сослагательного наклонения. Но многие, прежде всего на Западе, задаются вопросом: а чем бы закончилась II Мировая война без открытия второго фронта? Возможно, Красная армия заняла бы не только Варшаву, Прагу, Белград, Вену, Будапешт, Кенигсберг и Берлин, но и Париж, Брюссель, Амстердам. Бойцы движения Сопротивления встретили бы советских бойцов с большим радушием, чем они встречали западных «освободителей». Может быть, поэтому и понадобился второй фронт, чтобы не случилось «красной катастрофы» в Европе.

К о н е ц

⇑ К началу