Стихи разных лет

• Сентябрь

• Муравей

• Прогулка

• В госпитале

• Дом

• Вьюга

• Фонтан, словно солнечный бисер стекла

• Из всякой всячины сплетён,

• Памяти Юрия Беличенко

• Рождество

• Наше поколение

• На взморье

• Первый снег

• Время

• Имярек

• Обрыва грозного стена,

• Снежистые сумерки безмолвны

• Ты помнишь горы-исполины

• Молодость

• Поезд тихо вздрогнет – и поедет

Сентябрь

 

Жёлтый сентябрь скачет по крышам.

Цокот дождя – цокот копыт.

В сон провалюсь и не услышу,

Как за окном время бежит...

 

Ветер ночной листья закружит

И разнесёт по сентябрю.

А поутру в золоте лужи,

В каждом окне по янтарю.

 

Годы мои – жёлтые кони,

Тесной гурьбой в зиму летят.

Их не вернёшь, их не догонишь.

Вот и настал мой листопад…

 

1988, Луанда

 

• К оглавлению

 

Муравей

 

В траве, как в джунглях, мал и одинок,

Он тащит торопливо мотылька,

И мир большой взирает свысока

На муравьиный крошечный мирок.

 

И пусть дорога к дому далека, –

Не бросит свою ношу муравей.

Всё тащит, словно знамя, мотылька

Не знающий усталости пигмей.

 

А мимо, как слоны, идут века,

Выстраиваясь в длинный караван...

А муравей всё тащит мотылька –

Эпох великих маленький титан.

 

Он путь свой повторит наверняка,

Сплетая времена в тугую нить.

Из века в век он тащит мотылька –

И никогда не сможет дотащить...

 

1994, Москва

 

 

• К оглавлению

 

Прогулка

 

Я молча шёл. Деревьев свита

Вышагивала рядом. Вслед,

Запутавшись в кустах ракиты,

Тащилось солнце с волокитой.

Сплетенья веток, словно сита,

Дрожа, просеивали свет.

 

Я шёл по роще поределой,

Как листья, мысли вороша.

Одна – всё выпытать хотела:

Когда с душой простится тело,

В каких неведомых пределах

Она окажется, душа?

 

И тут же в русле интереса

Вопросы новые текли:

Что станет с солнцем, с этим лесом,

Когда опустится завеса?

И кто придумал эту пьесу,

Что люди жизнью нарекли?

 

Чернел прищуром Мирозданья

Дупла недвижимый зрачок –

Знак заповедного молчанья.

Скиталец ближних расстояний,

На серебристом дельтаплане

Парил в пространстве паучок...

 

Что упоительней звенящей

Осенней солнечной поры,

Когда восторг – такой щемящий,

Когда и весь ты – настоящий!

Катился день по нисходящей,

Топорща рыжие вихры.

 

Везде жила своя забота,

Ткалась времён, событий нить,

И паучиного полёта

Ни ветра нервная икота,

Ни увяданья позолота

Не в силах были отменить.

 

И так хотелось ветром, птицей

Над торжеством земным взлететь!

В хрустальном воздухе разбиться,

Как воздух, в небе раствориться

И там – чтоб снова возродиться –

От счастья тихо умереть...

 

2001, Химки

 

 

• К оглавлению

 

 

В госпитале

 

1

Когда, ведя лекарствам счёт,

Неволит капельница тело,

Душа уносится в полёт

За госпитальные пределы.

 

Туда, где шляется зима

В своём бездомном одичанье,

Где дружат улиц кутерьма

И парков сонное молчанье.

 

Чтоб там, где сумерки рябит

Мельканье снежной карусели,

Сорваться с вздыбленных орбит

В объятья пляшущей метели,

 

Как счастью, радуясь тому,

Что снег свои колышет сети...

Ответь, Создатель, почему

Так сладко жить на белом свете?

 

И в чём тут замысел, скажи,

Что так устроено в природе:

В мученьях возникает жизнь

И так же, с муками, уходит?

 

2

День и ночь метался чей-то стон,

Боль впитали стены, словно губка.

А сегодня утром на балкон

Прилетела белая голубка.

 

Белая, как свежий снег зимой,

Чистая, как помыслы о Боге.

И утихли стоны за стеной.

И на сердце нет былой тревоги.

 

Ведь часы Вселенной не соврут,

Не прибавят лишнего страданья.

Там, на небе, точно, до минут

Выверят любое расписанье.

 

Как бы ты иного ни хотел,

Точно в срок отмерится мгновенье...

Тихо белый голубь улетел –

То ли ангел, то ли вдохновенье.

 

2001, Красногорск

 

 

• К оглавлению

 

Дом

Семейству Ивановых

 

На повороте колеи,

Истории на повороте,

В дорожной вывалян пыли,

На бывшем выстроен болоте,

 

Скорей лачуга, а не дом,

Противоречье в чувствах вызвав,

Он возникает, как фантом.

Как несуразица. Как вызов.

 

Ни глушь забора, ни плетень

Не прячут двор его от взоров.

Он беззащитен, как мишень,

Пред оком местных прокуроров –

 

Аборигенов-забулдыг,

На эту дичь глядящих волком.

(Глаз не смыкая ни на миг

Дежурит в горенке двустволка).

 

Культ вдохновенного труда

У старожилов не в почете.

Бряцать стаканом – завсегда!

Но чтоб взапой, взахлёб – работать?!

 

А тем и славен этот дом,

Что здесь, не зная середины,

Живут, как воздухом, трудом

Муж и жена и оба сына.

 

Они из бывших городских –

Из тех задворков эсэнгэшных,

Где чтут одних, кровей родных,

И гнут других, с рожденья грешных.

 

Они приехали сюда –

Как в омут с поезда шагнули.

Они всю жизнь свою тогда,

Как пласт земной, перевернули.

 

И нет земли для них родней,

Чем эта пустошь обжитая.

Они – Ивановых корней –

Корнями в Родину врастают.

 

У них в хозяйстве нынче лад

И всякой твари есть по паре.

Просторный дом, тенистый сад –

Настанет день – крыла расправят…

 

Как будто в будущее мост,

Рассвет над этим домом брезжит.

Здесь твой, Россия, аванпост.

Твоя судьба. Твоя надежда.

 

Всем бурям времени открыт,

Он должен, должен их осилить:

Коль этот дом не устоит –

То как же выстоять России?

 

2001, Москва

 

 

• К оглавлению

 

Вьюга

 

За окном хохочет вьюга,

Точно спятила с ума.

Ходит медленно по кругу –

Не кончается зима.

 

По-над самой головою

Нескончаемым путём

Ходит стрелкой часовою

Ночь за ночью, день за днём.

 

Эти дни и эти ночи,

Этот шалый вьюговей

Тщетно голову морочат

Безысходностью своей.

 

Всё равно исход наступит.

Прозвенит капельный старт.

Всё равно в весенней ступе

Истолчётся этот март,

 

Истечёт ручейным плясом...

Что там долгая зима! –

Невозвратно час за часом

Истекает жизнь сама.

 

Круг за кругом вечность меря,

Словно зёрна, однова

Перемалывают время

Тихих стрелок жернова.

 

2001, Москва

 

 

• К оглавлению

 

* * *

Фонтан, словно солнечный бисер стекла,

По небу разбрызгивал звонкие струи.

И жизнь временами вот так же текла:

Сверкая, размашисто, но вхолостую.

Бурлила, напора и страсти полна…

Лишь позже пришло пониманье простое,

Что в жизни важнее всего глубина,

Дыханье которой не ведает дна,

Которая в близком родстве с высотою.

 

2002, Москва

 

 

• К оглавлению

 

* * *

Из всякой всячины сплетён,

Как почерк, индивидуален,

Текущий день всегда детален.

И коллективен, как шаблон,

Когда в кладовку века свален,

В годах минувших обобщён.

 

И сколько в этой кладовой

Движений времени застыло!..

Чуть дверцу память приоткрыла –

Не веришь сам уже порой:

Неужто это вправду было?

Неужто, Господи, со мной?

 

2002, Красногорск

 

 

• К оглавлению

 

Памяти Юрия Беличенко ^*

 

1

Наступает зима: широко, цепь за цепью

Выводя на простор сонмы белых полков.

Как сражения дым, хмарь клубится над степью,

И картечной крупой садят залпы ветров.

 

Мир пропал, утонул в снеговой круговерти.

Дней былых не ищи затерявшийся след

Между светом и тьмой, между жизнью и смертью.

Наступает зима – и спасения нет…

 

2

В ковчег Аида помещён,

Познавший вечную остылость,

Ничем ты не был омрачён, –

Лишь тем как будто удивлён,

Что всё так буднично случилось.

 

Что, словно в зимнем небе гром,

На полувздохе, полушаге

Ударил сумасбродный тромб;

Что над притихнувшим двором

Склонились ветви, будто стяги;

 

Что жизнь в мгновенья истекла,

Разбившись дождевым пунктиром

О грань незримого стекла;

Что так дистанция мала

Меж дольним и загробным миром...

 

И под кладбищенской сосной,

Где был приют тебе отмерен,

Хранящий сумрак вековой, –

Что это въяве и с тобой,

Ты, удивлённый, всё не верил…

 

3

Сколько раз, упреждая оставшийся путь,

Мы с тобой о судьбе говорили, о Боге,

О губительном непостижимом пороге,

Что и нам предначертано перешагнуть.

 

Этот путь – словно шаг за земной окоём

И в грядущем оборван уже небесами…

Но пока что живём – это будет не с нами,

Наша вотчина – вечность, покуда живём.

 

Ты ж считал не последним и этот предел,

Больше жизни лелея бессмертную душу…

Твой покой давним спором уже не нарушу.

То ли стал ты землёй, то ли впрямь – возлетел…

 

4

Такая зима – разве только приснится…

Рядились деревья в одежды кораллов.

В бетонно-коробочных дебрях кварталов

Металась метель разъярённой волчицей.

 

Времён и событий смещая границы,

Корячились мысли, как тени прохожих.

Тянулась болезненным сном вереница

Бессмысленных дней, друг на друга похожих.

 

Мерцали и гасли бесцветные звуки.

Давился молчаньем некролог в газете...

И был каждый день продолжением муки

Смириться, что нет тебя больше на свете…

 

2003, Москва

 

 

• К оглавлению

 

Рождество

 

1

Сколько хватит взгляда –

Всё белым-бело:

Дни и ночи кряду

Сыпало-мело.

 

Снежной рябью слепо

Тычась в полумрак,

Осыпалось небо,

Как худой тюфяк.

 

Будто из лохматых

Облачных прорех

Навалило ваты

Аж до самых стрех.

 

Небу – да простится

Это мотовство!

Небо не скупится,

Нынче – Рождество.

 

2

Как голиаф среди избушек,

Крестом цепляя облака,

Небесной странницей церквушка

Плывёт сквозь бездну, где века

 

С неумолимым постоянством

Текут в неведомую даль.

Где сквозь безмолвие пространства

Сочится звёздная печаль.

 

Где – мира сущего основа –

В непостижимой звёздной мгле

Сперва должно родиться Слово,

Чтоб воплотиться на земле…

 

3

Едва утихла завируха

И сумрак выкашлял бронхит,

Зима – косматая старуха –

Уже у паперти сидит.

 

Уже успела, дармоедка,

Нахристарадничать деньжат:

Фонарным отсветом горят

Снежинок свежие монетки.

 

На целый век хватить могло бы,

Когда б не вышел зимний срок...

Всё многолюдней меж сугробов

Текущий к храму ручеёк.

 

Ещё церковный сумрак дремлет,

Ещё молитва не взнеслась,

Но Дух Вселенную объемлет,

И неразрывна с Богом связь.

 

4

Бледнеет ночи монолит.

Как сказочная небыль,

Звезда над куполом горит –

Одна на целом небе.

 

Разя огнём вселенский мрак

Из палестин небесных,

Одна – спасительный маяк

Среди кромешной бездны.

 

И расступается пред ней

Великое пространство,

И благодать её лучей

Не ведает гражданства.

 

И ты под ней свой путь верши:

Пройди все испытанья,

Чтоб в небе собственной души

Узреть её сиянье!

 

2003–2004, Москва

 

 

• К оглавлению

 

Наше поколение

Выпускникам Киевского высшего
военно-морского политического училища

 

1

Нас обожгут ещё норд-осты,

Нам будет музыкой прибой…

Секретов нет, всё очень просто:

Нас море выбрало с тобой.

 

Нас ждут походы и тревоги,

Ночных бессонных вахт черёд…

Не с океанской ли дороги

Начало мужество берёт?

 

1977, Киев

 

2

Нам тверди сухопутной было мало.

Как птицы небу, преданны морям,

Мечты своей свершённой адмиралы,

Мы дружно разлетелись по флотам.

 

Трепали нас тревоги и походы,

Что складками ложились на челе,

И сводки политической погоды

Грозили ураганом всей земле.

 

Но мы на штормовых меридианах

Сухим держали порох в погребах,

И, как эскадры наши в океанах,

Качался мир на вздыбленных весах.

 

И что б о тех годах ни говорили,

Вписавшись в конъюнктурный поворот,

Мы мир потомкам всё же сохранили, –

История рассудит и зачтёт.

 

…Иных уж нет, они теперь далече –

На бороздящих вечность кораблях.

Друзья! Не за горами наша встреча:

Увидимся, даст Бог, на небесах.

 

2004, Москва

 

 

• К оглавлению

 

На взморье

 

Низал на волны день погожий

Осколки звонких голосов.

На плавники акул похожи,

Скользили клинья парусов.

 

На горизонте громоздились,

Как белый мрамор, облака,

В чьей долгой памяти гнездились

Давно минувшие века.

 

Как будто древние Афины

Рождались в дымке голубой…

И, выгибаясь над волной,

Как мяч, толкая шар земной,

Сквозь время прыгали дельфины.

 

2004, Сочи

 

 

• К оглавлению

 

Первый снег

 

Воздух трогая незряче,

Снег весь день валил, валил…

Всё вокруг переиначил,

Всё в душе переменил.

 

Это лёгкое касанье

Ниспадающих небес,

Это мерное шептанье,

Изумлённый тихий лес,

 

Эти сосны вековые,

Что пребудут после нас, –

Всё как будто бы впервые

И последний в жизни раз.

 

Словно прошлое с грядущим

Вдруг причудливо сошлись,

И дохнула неминучим

Опрокинутая высь.

 

Только шаг ступить осталось

В этот омут роковой…

Вся-то жизнь – такая малость:

Путь меж небом и землёй.

 

Вся-то жизнь – полёт снежинки,

Что прервётся всё равно.

Знать бы: в небе иль суглинке

Упокоиться дано?

 

Что в грядущем Провиденье

Уготовило душе:

Вечность или преставленье

Ждёт на смертном рубеже?..

 

А пока – иносказанье,

Мир, повитый белой мглой.

Будто времени листанье –

Мягкий шелест снеговой.

 

2004, Москва

 

 

• К оглавлению

 

Время

 

Ты есть всегда.

Везде.

Во всём

Твои отыщутся приметы.

Тебе, безмерные числом,

Покорны звёзды и планеты.

 

Ты без начала и конца,

Мильоны лет тебе – мгновенья.

Хоть не имеешь ты лица,

Но многолико в проявленьях.

 

Верша вселенский свой правёж,

Путем, не знающим границы,

Безостановочно идёшь

Неслышной поступью убийцы.

 

Явившись в мир твоим рабом,

Я весь в твоей великой власти,

Могучим гибельным родством

Всем существом к тебе причастен.

 

Ты – к сердцу нож – во мне живёшь.

Я знаю: ты меня убьёшь…

 

2004, Сочи

 

 

• К оглавлению

 

Имярек

 

Жил-был на свете имярек.

(Печален сей рассказ:

Сколь ни живи, конечен век

У каждого из нас).

Он был не мал и не высок,

Не грузен и не худ.

(А был бы хоть и с ноготок,

Верзила или колобок –

Что б изменилось тут?).

Носил он куртку и пальто

И с джинсами дружил.

Его узнали б вы легко –

Кто рядом с ним не жил?

Он по будильнику вставал,

На завтрак ел омлет.

В извивах жизненных лекал

Трудился, праздновал, страдал,

В какой-то верил идеал

(А может быть, и нет).

Он был местами либерал,

Местами – патриот.

Блюдя артельный ритуал,

В каком-то членстве состоял.

Ещё, случалось, выпивал

(А кто из нас не пьёт?).

Мужского племени помол,

До донца дней своих

Любил он женщин и футбол

(А кто ж не любит их?).

Но вот настал однажды час –

И он обрёл покой

(Ждёт это каждого из нас)

Под гробовой плитой…

Над ним сияют жемчуга,

Горит огнём зенит,

Идут то ливни, то снега,

А он себе лежит.

И так уютен сей ночлег,

Что нет проснуться сил…

 

Жил-был на свете имярек.

А, может, и не жил?

 

2005, Москва

 

 

• К оглавлению

 

* * *

Обрыва грозного стена,

Меж ним и небом, будто пояс,

Сосновый лес, похожий на

Летящий в поднебесье поезд.

 

И это сходство тем сильней,

Что вдалеке – апофеозом –

Труба в полсотни этажей

Дымит огромным паровозом.

 

Там город, поезду сродни,

Гремит суставами стальными,

И век нанизывает дни,

Как поезд – трассы скоростные.

 

Что за морока – этот бег

Всесветного локомотива?

Летящий лес, летящий век

У кромки гибельной обрыва…

 

2005, Москва

 

 

• К оглавлению

 

* * *

Снежистые сумерки безмолвны.

Запоздалый лыжник, одинок,

По лыжне скользит торопко, словно

По одёжной змейке бегунок.

 

По запараллеленной орбите,

Тишину движением граня,

Он спешит – последнее событье

До краёв наполненного дня.

 

Всё тусклее снежное убранство,

Всё плотнее мглистая вуаль.

Лыжник – средоточие пространства –

За собой застёгивает даль.

 

2005, Москва

 

 

• К оглавлению

 

* * *

Ты помнишь горы-исполины,

Глядящий в пропасть край скалы,

Где нам показывали спины

Внизу парившие орлы?

 

А дальше – вспенивалась немо

Река, скача через порог.

Над нами было только небо,

И целый мир – у наших ног.

 

В свои вернувшись палестины,

Торили памяти стежки

Туда, где скалы и теснины,

В лучах горящие вершины,

Как дальних странствий маяки.

 

Как долго мнились эти горы

С их благородной сединой, –

И упоение простором,

И окрылённость высотой!

 

2008, Нахабино

 

 

• К оглавлению

 

Молодость

 

Всё это было, было, было...

А. Блок

 

А ведь была, была, была!

Радетельница идеала –

Какие прочила дела,

Какую славу обещала!

 

Что ей конечный век земной,

Когда за пазухой – полмира!

Сорила днями, как лузгой,

Прекраснодушная транжира.

 

Куда дорога ни веди,

Как ни петляй неповторимо, –

К чему спешить? – всё впереди.

О чём жалеть? – всё поправимо.

 

Ещё грехам не начат счёт,

Ещё убытки – не убытки.

А время знай себе ползёт

С невозмутимостью улитки.

 

И горизонта окоём –

Как продолжение прелюдий:

Оно, конечно, все умрём,

Ну да когда всё это будет?!

 

А нынче – новый поворот

Сулит грядущих дней ватага…

А время – вот уже идёт

Неумолимым твёрдым шагом.

 

И невозвратною стезёй

С упорством смертного недуга,

Подобно солнцу над землёй,

Проходит жизнь по полукругу.

 

Перевалив через зенит,

Остаток дней, как сахар, лижет.

А время – вот уже бежит,

И горизонт всё ближе, ближе...

 

И впереди маячит мгла.

И лишь порою синеглазка

Мелькнёт во сне волшебной сказкой, –

А ведь была, была, была!..

 

2008, Нахабино

 

 

• К оглавлению

 

* * *

Поезд тихо вздрогнет – и поедет.

Разомкнёт лениво город-спрут

Щупальца-окраины. Соседи

Разговор неспешный заведут.

 

И начнут отщипывать по крошке

От дорожной сладостной тоски.

И берёзы с ёлками в окошке

Будут мчаться наперегонки.

 

К самому себе ли, от себя ли, –

Всё равно любой конечен путь, –

Так бы вот и ехать без печали.

Не считая вёрст.

Куда-нибудь…

 

2009, Нахабино

 

• К оглавлению